В дорогу нам требовалось много припасов. Мы вялили мясо и мололи муку, и это занимало много времени.

Никто из нас не носил одежду, купленную в магазине, мы все делали своими руками, например, шили из домотканого полотна или кожи куртки и брюки с бахромой, чтобы одежда скорее высыхала после дождя. Люди с Востока думают, что бахрома нужна только для красоты, но это не так.

Из Сан-Антонио, продав скот, вернулись Джим Пур, Бен Коул и Айра Тилтон, и работа пошла веселее.

Как только выдавался случай, я расспрашивал Тэпа о дороге на Запад. Тот единственный перегон через Канзас и Миссури в Иллинойс многому меня научил, но места, куда мы собрались переезжать, были намного суровее тех, по которым путешествовал я.

В рощицах вдоль реки Каухаус воздух был влажным и тяжелым. Речушка петляла меж высоких берегов, под которыми обычно прятался в кустах скот. Работать там было трудно, а накидывать лассо почти невозможно: мешали деревья и кустарники.

Большой пятнистый бык бросился бежать между деревьями, как олень, я на своем сером жеребце припустил за ним. Едва успев пригнуться, чтобы толстый свисающий сук не снес мне череп, я все-таки не сумел увернуться от ветки, и она больно хлестнула по лицу. Бык исчез в густых зарослях высокого кустарника, серый устремился за ним. Я скакал, чувствуя, как острые шипы и ветки рвут одежду.

Наконец бык вырвался на открытое место, и я раскрутил и накинул лассо.

Петля обхватила рога, серый мгновенно встал, уперевшись всеми четырьмя копытами, и бык, тяжело упав, покатился по земле, но тут же вскочил и приготовился к драке. Высокий и массивный, тонны на полторы, он был взбешен.

Бык наклонил голову и бросился на меня, но серый развернулся, и мы опять опрокинули драчуна на землю.

Оглушенный падением, бык встал и начал озираться, готовый схватиться с любым противником, но я уже пришпорил коня, мы помчались через кусты, лассо натянулось, и ему ничего не оставалось, как последовать за нами.