— Послушай! — Холт побледнел.
— Ты говоришь, сорок, — очень спокойно сказал Тэп, — а я говорю, тридцать девять, Уэбб. Всего тридцать девять.
Бад Колдуэлл сам поднял руки, а худой парень отступил так быстро, что, споткнувшись, упал и остался лежать.
Блондин не тронулся с места.
— Холт сам бросил вызов, — громко сказал он. — Мы здесь ни при чем.
Уэбб Холт стоял, расставив ноги, правым боком к Тэпу Генри. Револьвер у него висел справа рукояткой вперед.
— Послушай, — сказал он, — не стоит нам… — Он схватился за револьвер, и Тэп два раза выстрелил ему в грудь.
— Хорошо, что ты предупредил меня, что он левша, — сказал Тэп. — А то я мог ошибиться.
Мы собрали коров в стадо и погнали домой. За всю дорогу никто не проронил ни слова.
Я думал об оставшихся тридцати девяти, а особенно о братьях Холта.
Пора нам сниматься с места, и чем скорее, тем лучше.
Глава 2
Мы жили в то время, когда страна была молодой и своенравной, как необъезженный мустанг, мы хорошо знали запах пороха и дыма костров из высохшего помета буйволов. Некоторые попали сюда, потому что сами выбрали свободу и полную опасностей жизнь, другие родились здесь, и иного пути у них не было.
Опасность была нашим постоянным спутником, и мы настолько свыклись с ней, что считали ее естественной частью своего существования. В том, что мы не расставались с оружием, не было никакой бравады, просто человек не смог бы выжить не вооруженным в Техасе середины XIX века, как не смог бы выжить без лошади или еды. Мы научились жить, как индейцы, потому что индейцы пришли сюда первыми, это была их земля.
Мы не могли больше ждать. Бескрайние земли на Западе были нашей надеждой и спасением. В те годы полмира знало, что, если жизнь не заладится, можно уехать на Дальний Запад. Он был в мыслях каждого мужчины. Он давал прибежище безработным, обанкротившимся, одиноким, разочаровавшимся в жизни и любителям приключений. Запад был землей обетованной.