Фоули повернулся и вошел в дом, остальные тоже начали расходиться, оставив нас с отцом вдвоем.

— Ну вот, — сказал отец, — Тэп вернулся. Что ты о нем думаешь?

— Нам повезло, что он с нами. Тэп знает, где есть вода, он хороший ковбой. Поверь, отец, нам дорог каждый человек.

— Да, это верно. — Он, казалось, хотел сказать что-то еще, но передумал.

Мой отец осмотрительный человек и не станет говорить лишнего, но я знал, что, если у него что-то на уме, он обязательно поделится со мной. Что-то его беспокоило. Через минуту-другую он почему-то спросил:

— Ты помнишь Элси?

Элси Генри — мать Тэпа, и я ее хорошо помнил. Она была мне единственной матерью, но сейчас казалась не родным человеком, а просто знакомой, которая приехала погостить и уехала.

— Да, помню.

— Она не была приспособлена к такой жизни. Не стоило ей переезжать на Запад.

— Я часто удивляюсь, зачем она приехала. Красивая женщина, любила хорошо одеваться и хорошо жить. По-моему, она могла бы найти счастье на Востоке.

— Характер одинаково присущ лошадям, собакам и людям. Или женщинам, если уж о них зашла речь.

Он больше ничего не сказал и ушел, а я отвел коня в корраль, расседлал его и повесил упряжь. И все время думал над словами отца, пытаясь понять, что за ними скрывается. Однако все мысли вскоре вытеснила подготовка к предстоящему путешествию.

Наступила весна. Жаркая и сухая. Зимой прошли обильные дожди, по дороге к переправе Хорсхед должна быть вода.

Присев на корточки рядом с корралем, я прикинул маршрут. Карен с Тэпом куда-то ушли, но я думал не о них, а о лошадях. Нам понадобится ремуда

Надо отремонтировать два фургона и починить упряжь. Потребуется много свинца для пуль, для начала надо отлить столько, чтобы хватило на случай столкновения с индейцами команчи. И нам понадобятся дополнительные бочонки для воды.

Подошел Зебони Ламберт и присел рядом со мной. Он курил самокрутку — привычка, которую некоторые техасцы начали перенимать у мексиканцев. Большинство, однако, предпочитало сигареты.