— Кто-то ползет. Прикрой меня, Тэп. Я поднимусь в кусты посмотреть.

Когда я спешился, он поймал поводья пепельного.

— Осторожней, малыш. Может, это индейцы.

Я бесшумно вошел в кустарник. Всю жизнь я прожил на природе, в диких, нетронутых человеком местах. Я научился ступать бесшумно, как кошка, даже ночью, в кустарнике или в лесу.

Я прошел несколько футов и опять прислушался. Присев на корточки, попытался что-нибудь разглядеть, но было слишком темно. А затем снова раздался этот звук и тяжелое человеческое дыхание.

Подняв винтовку, я навел ее на то место, откуда слышались звуки, и спокойно произнес:

— У меня пятизарядный «паттерсон». Если вы в беде, ответьте. Если же попробуете что-то предпринять, получите все пять зарядов.

Послышался стон, словно кто-то хотел ответить, но не мог, и снова стало тихо.

Я скользнул через кусты и обнаружил среди ивняка прогалину. Ночь уже стала бледнеть, потому что время приближалось к четырем, и я увидел на траве смутное темное пятно.

— Ответьте, — сказал я достаточно громко.

Молчание. Вдруг рядом со мной раздался шорох и тихое рычание одной из собак Ламберта.

— Не торопись, — приказал я ей, но она, принюхиваясь и рыча, шла вперед.

Перед нами лежало явно не животное. Я осторожно подошел и неожиданно увидел распростертую фигуру тяжело раненного человека.

— Тэп! — негромко позвал я. — Это человек, он ранен и без сознания.

— Я позову Майло, — ответил он быстро.

Майло Додж был ковбоем, который разбирался во всяких ранах, а уж в лечении болезней ему не было равных. Здесь, на границе освоенных территорий, было очень мало докторов. Мне исполнилось двадцать два года, а я так и не прибегал к их помощи, потому что один жил в Остине, а другой в Сан-Антонио. В случае болезни или ранения мы обходились собственными силами.

Через минуту вернулся Тэп вместе с Майло, а я тем временем разжег небольшой костер.