Раненый был худощавым красивым мексиканцем с густыми черными усами. Вид у него был ужасный. Дорогая модная рубашка, куртка и брюки были залиты кровью. Полз он долго, но не выпускал из руки намертво зажатый нож.
Майло указал на порванные рукава куртки, на лохмотья кожи на истерзанных запястьях. Бедняге пришлось обороняться ножом от волков, и он едва выжил.
— Я пошел обратно, — сказал Тэп. — Помоги Майло, а тебя сменит Сквайре.
Когда мы начали разрезать и стаскивать окровавленную одежду, человек зашевелился и застонал. После осмотра его положение стало более или менее ясным.
По всей видимости, несколько дней назад его ранили, мексиканец не успел вытащить ногу из стремени, и лошадь тащила его по земле, пока он не застрелил ее.
Потом он полз. Кровь почуяли волки и напали на человека. Он отстреливался сколько мог, потом защищался ножом.
— Он очень хотел выжить, — сухо сказал Майло. — Ему крепко досталось, но он не сдался.
— Интересно, кто в него стрелял?
Майло глянул на меня.
— Мне тоже интересно. Могу спорить, что он полз с запада.
Мы нагрели воды, промыли раны и обмыли мексиканца. Пулевое ранение и содранная кожа местами загноились, следы волчьих зубов были свежими.
Пуля прошла насквозь и застряла под кожей на спине. Майло сделал надрез охотничьим ножом и вынул пулю. Затем наложил припарку из маисовой муки на входное отверстие.
К тому времени, как мы его перевязали, уже совсем рассвело, и к нам подъехал один из фургонов.
Мы последними покинули лагерь. Стадо давно снялось, все фургоны, кроме этого, уехали, в него и погрузили мексиканца, уложив на матрас.
День был ясный и солнечный. Я подождал, пока скроется из вида стадо, потом поднялся на самый высокий холм и оглядел местность. Вокруг колыхалась трава, вдали появилась одна черная точка, другая — шли бизоны.
Разглядывая равнину, я нашел след, оставленный мексиканцем. Он не исчез, потому что влажная, покрытая ночной росой трава распрямляется не сразу. Я переложил «паттерсон» в правую руку, спустился с холма и осмотрел след. На траве кое-где осталась кровь.